Логика - Страница 43


К оглавлению

43

Но отношение является скорее обратным. Не этимология имени "кибернетика" делает ясным его содержание и раскрывает, чем является наука с таким именем. Развитие самой кибернетики и уточнение основных ее принципов и понятий — вот что проясняет данное имя и саму его этимологию.

Еще несколько простых примеров для подтверждения ограниченного значения этимологии имени в разъяснении его содержания.

"Феодал" и "феодализм" первоначально были терминами судебной практики. В XVIII в. они стали довольно неуклюжими этикетками для обозначения некоторого типа социальной структуры, довольно нечетко очерченной. Только во второй половине XIX в. эти термины приобрели современное, достаточно ясное содержание.

Слово "капитал" первоначально употреблялось только ростовщиками и счетоводами, и только позднее экономисты стали последовательно расширять его значение… Слово "капиталист" появилось впервые в жаргоне спекулянтов на первых европейских биржах. Слово "революция", появившись в астрологии, означало правильное и беспрестанно повторяющееся движение небесных тел.

Все эти этимологические экскурсы ничего — или почти ничего — не значат для более полного понимания указанных слов.

Обращение к истории слова, к эволюции его значения — в общем-то неплохой прием для прояснения этого значения, и в обычной жизни, стремясь яснее понять что-то, мы нередко прибегаем к такому приему. Нужно, однако, помнить, что эволюция значения может быть непоследовательной, запутанной, а то и просто противоречивой. Слишком доверчивое отношение к "изначальному" смыслу слова, к его происхождению в любой момент может подвести.

5. Гипостазирование

Гипостазирование — опредмечивание абстрактных сущностей, приписывание им реального, предметного существования. Пожалуй, это наиболее интересная и в общем-то нередкая логическая (семантическая) ошибка.

Гипостазирование имеет место, когда, например, предполагается, что понятию "лошадь", помимо отдельных лошадей, соответствует особый предмет — "лошадь как таковая", имеющий только общие признаки всех лошадей, но не специфические — гнедая, каурая, иноходец, рысак и т. д.

Немецкий писатель Й.Гебель написал рассказ-притчу "Каннитферштан", на тему которой русский поэт В.Жуковский создал стихотворную балладу. В рассказе говорится о немецком ремесленнике, приехавшем в Голландию и не знавшем языка этой страны. Кого он ни пытался спросить о чем-либо, все отвечали одно и то же: "Каннитферштан". В конце концов ремесленник вообразил себе всесильное и злое существо с таким именем и решил, что страх перед этим существом мешает всем говорить. По-голландски же "Каннитферштан" означает "не понимаю".

За внешней незатейливостью этого рассказа есть другой план: Всему, что названо каким-то именем или просто каким-то словом, напоминающим имя, приписывается обычно существование. Даже слово "ничто" представляется в виде какого-то особого предмета. Откуда эта постоянная тенденция к объективизации имен, к отыскиванию среди существующих вещей особого объекта для каждого имени? Так ведь можно дойти до поисков "лошади вообще" или даже захотеть увидеть "несуществующий предмет".

Гипостазирование связано с абстрактными именами. Эту ошибку допускает, например, тот, кто считает, что кроме здоровых и больных существ есть еще такие объекты, как "здоровье", "болезнь" и "выздоровление". В "Оливере Твисте" Ч.Диккенса мистер Банби говорит: "Закон осел, потому что он никогда не спит". В этом сведении разнородных вещей к одной плоскости также можно усмотреть Гипостазирование.

Опасность гипостазирования существует не только в обыденном рассуждении, но и в научных теориях. Гипостазирование допускает, к примеру, юрист, когда говорит об идеальных нормах, правах и т. п. так, как если бы они существовали наряду с людьми и их отношениями. Эту же ошибку совершает этик, считающий, что "справедливость", "равенство" и т. п. существуют в том же смысле, в каком существуют люди, связанные этими социальными отношениями.

Особенно часто гипостазированием, или, по выражению американского логика и философа У.Куайна, "безответственным овеществлением", грешат философы, мысль которых вращается в сфере самых высоких абстракций.

Гипостазирование недопустимо в строгом рассуждении, где "удвоение мира" неминуемо ведет к путанице между реальным миром и миром пустых, беспредметных абстракций. Но оно успешно используется в художественной литературе, где такое смешение не только не страшно, но может придавать особый колорит повествованию: "писатель сочиняет ложь, а пишет правду".

Мы привыкли к тому, что река имеет глубину, а предметы — тяжесть. У поэта И.Жданова, автора книги "Портрет", свойства вещей оказываются более изначальными, чем они сами: "плывет глубина по осенней воде, и тяжесть течет, омывая предметы", и даже "летит полет без птиц". Поэтическая интуиция Жданова стремится перейти грань исчезновения вещей и уйти в мир пустых сущностей, чтобы сами эти сущности обрели зримые очертания:


Умирает ли дом, если после него остаются
только дым да объем, только запах
бессмертный жилья?
Как его берегут снегопады, наклоняясь, как
прежде, над крышей,
которой давно уже нет,
расступаясь в том месте, где стены
стояли…
Умирающий больше похож на себя, чем
живущий.

В рассказе Т.Толстой "Поэт и муза" одним из действующих лиц оказывается скелет человека — так сказать абстракция, отвлечение от живого человека.

43